Policy Memos

Почему репутация не имеет большого значения в российской публичной политике?

Policy Memo:

221

Publication Date:

09-2012

Author(s):

Description:

В настоящее время довольно легко найти компромат на очень многих российских политиков вне зависимости от их политической ориентации. В то время как в странах с развитой демократией оставшиеся без убедительного опровержения обвинения в нечистоплотности нередко способны положить конец карьере политика, в России обвинения в связях с организованными преступными группировками, финансовых махинациях, теневом лоббировании, очевидном несоответствии расходов доходам, плагиате, получении ученых степеней нечестным путем или политической беспринципности нечасто разрушают политические карьеры. Более того, во многих случаях даже серьезно скомпрометированные политики и чиновники продолжают занимать свои посты, а порою и получают повышение. Насколько же значимым фактором является хорошая репутация в российской политике? Почему репутационные механизмы в России так часто не приводят к отсеву нечестных политиков?

В настоящей аналитической записке рассматриваются те факторы, которые определяют признаваемые обществом смыслы политической репутации в российской политике, дается попытка ответа на вопрос о том, почему нечистоплотные и скомпрометированные политики зачастую удерживаются на своих позициях, а также исследуется то влияние, которое оказывает на формирование публичных политических репутаций развитие Интернета. Как представляется, проблема заключается, во-первых, в том, что в российском обществе отсутствует четкое и общепризнанное понимание критериев политической репутации. Во-вторых, в политике отбора политических кадров нынешним режимом репутация играет гораздо менее значительную роль по сравнению с лояльностью. Наконец, лидеры оппозиции, которые пытаются дискредитировать представителей власти, неспособны убедить общественность в своей незапятности и в своем моральном превосходстве над сторонниками путинского режима.

About the author

Lead Researcher, Peace and Conflict Studies
Institute of World Economy & International Relations (IMEMO), Moscow