Policy Memos

Турция и Россия, Эрдоган и Путин

Policy Memo:

444

Publication Date:

10-2016

Description:

Летом 2016 года многие в западных политических кругах стали задаваться вопросом о том, не пошел ли Президент Турции Реджеп Тайип Эрдоган по стопам своего российского коллеги, и как далеко этот путь может завести его страну.  Неудачная попытка государственного переворота, состоявшаяся 15 июля, изменила турецкую внутриполитическую динамику совершенно непредсказуемым образом. На многие из возникших в этой связи вопросов теперь уже можно дать более или менее определенный ответ. Турция на всех парах мчится к откровенному авторитаризму; более того, на этом пути она уже успела нагнать – а в некоторых областях даже перегнать – путинский режим.

Попытка переворота

Попытка государственного переворота в Турции была совершенно неожиданной и весьма кровопролитной. Истребители путчистов всю ночь терроризировали Анкару и Стамбул. Впервые в истории страны бомбардировкам подверглось даже здание парламента.[1] Однако Эрдоган, как и Путин, умеет извлекать пользу практически из любого политического кризиса. Сразу после начала путча он успешно навязал обществу идею о том, что организаторами являлись сторонники Фетуллаха Гулена в турецкой армии.[2] Именно такой версии до сих пор жестко придерживается официальная Анкара. Гулен – исламский клерик, проживающий в изгнании в США. Он возглавляет глобальное движение (или культ, как считают его критики), под эгидой которого работает целая сеть школ и коммерческих компаний. Гулен и Эрдоган были близкими соратниками до 2013 года. Во многом именно поэтому многие турки – даже оппозиционно настроенные – склонны доверять версии о том, что в государственных структурах Турции полно тайных и явных сторонники Гулена. В этой связи даже они в большинстве своем встали на сторону Эрдогана.[3]

Огромная разница в западном и турецком восприятии событий, произошедших (и до сих пор происходящих) в Турции, подстегнула антизападные настроения среди многих турков. Учитывая, что путча никто совершенно не ожидал, и что (в отличие от предыдущих попыток переворота в стране) в последнее время мало кто призывал армию вмешаться в политический процесс, первой реакцией турецкой общественности на события 15 июля был шок. После того, как стало известно о масштабах жертв среди мирного населения и разрушений в результате бомбардировок, за шоком последовала психологическая травма. Эрдоган умело воспользовался этой ситуацией. Он начал представлять западные государства в образе врагов турецкого народа, остановившись в шаге от прямых обвинений США в спонсировании путча, а затем приступил к нейтрализации турецкой оппозиции.

Анти-путч

Уже 18 июля в стране на 3 месяца было введено чрезвычайное положение, которое дало Эрдогану право издавать указы без контроля со стороны других ветвей государственной власти. В октябре чрезвычайное положение продлили еще на 3 месяца. Президент Турции, в частности, предпринял следующие шаги, которые пострадавшие от них даже не могут оспорить в суде:

·       Тысячи организаций и компаний, связанных со сторонниками Гулена (и других ведущих оппозиционеров) были закрыты. Принадлежавшая им земля, недвижимость и другие активы перешли в собственность государства.

·       В вооруженных силах прошла серьезная реорганизация. Сухопутные войска, Военно-морской флот и Военно-воздушные силы были поставлены под прямой контроль Министерства обороны.[4] Жандармерия и Береговая охрана были переподчинены МВД и выведены из системы военного командования. Тысячи человек были уволены с военной службы с лишением всех прав и привилегий.

·       Во всех госорганах прошли серьезные чистки. Десятки тысяч человек были задержаны или арестованы, а еще столько же (в том числе многие учителя) потеряли работу. Многие из подвергшихся чисткам не имели никакого отношения к движению Фетуллаха Гулена; их вина заключалась лишь в принадлежности к некоторым учительским профсоюзам. Уйти в отставку заставили всех ректоров университетов, а в отношении тысяч ученых ведется расследование.

·       Были закрыты многие независимые СМИ, в том числе телеканалы. Многие журналисты оказались под арестом, причем в отношении некоторых были выдвинуты такие абсурдные обвинения, как поддержка путча путем передачи «подсознательных сигналов» в новостях.

Все эти меры пользовались широкой поддержкой среди населения, по крайней мере на первых порах. После перенесенной психологической травмы многие турки поддерживали коллективное наказание сторонников Гулена. Их осадный менталитет и обострившаяся после 15 июля подозрительность в отношении иностранцев поразительным образом перекликаются с эмоциями, превалировавшими среди россиян в разгар крымского кризиса.

За несколько месяцев после путча Эрдоган сумел успешно нейтрализовать светскую оппозицию «кемалистов». В частности, 7 августа правительство провело массовую демонстрацию «Демократия и павшие герои» с использованием лозунгов и символики, которые ранее традиционно использовали сторонники подчеркнуто светского государственного устройства по заветам основателя современной Турции, Кемаля Ататюрка. Все самые влиятельные лидеры оппозиции (за исключением прокурдской партии HDP) посчитали необходимым принять участие в этой демонстрации. С тех пор им очень сложно – если не сказать невозможно – подвергать каким-то сомнениям новый «национальный консенсус», который приравнивает благополучие страны и турецкой демократии к сохранению личной власти Эрдогана. После путча Эрдоган начал использовать и другие аспекты «кемализма» для дальнейшей легитимизации своей политики, в т.ч. параноидальные опасения происков «врагов турецкого государства», как внутренних, так и внешних. Теперь уже его обвинения в адрес Запада мобилизует не только его собственную базу поддержки, но и «кемалистскую» оппозицию.  Эти обвинения перекликаются с традиционным кемалистским восприятием событий Первой мировой войны – которая, по мнению кемалистов, стала кульминацией постоянных попыток западных стран подорвать турецкую независимость и привела к развалу Османской империи. Более того, Эрдоган и его сторонники начали называть нынешний кризис «Новой войной за независимость», проводя таким образом параллели с турецкой войной за независимость 1919-1922 годов, в ходе которой ополчение под руководством Мустафы Кемаля боролось за основание нынешней Турецкой республики.

Параллели с Россией

Нынешняя ситуация полностью благоприятствует превращению турецкого правительства в жесткий авторитарный режим. В данных после 15 июля интервью Эрдоган неоднократно заявлял, что о грядущей попытке государственного переворота его не предупредило ни военное командование, ни разведка. О путче он узнал лишь через несколько часов после его начала от брата своей жены. По официальной версии, вся заслуга за срыв путча лежит лично на Эрдогане и на турецком народе. Тем самым он противопоставляет себя, национального лидера, и «свой народ» государственным институтам, о которых он отзывается весьма презрительно. Это очень опасная ситуация, которая многим напоминает начало расцвета фашизма в Европе в первой половине прошлого века.

В своей статье, опубликованной в 2012 году, Александр Мотыль настаивал на том, что Россия не является авторитарным государством в классическом смысле этого понятия. Он утверждал, что в России сочетаются элементы авторитаризма и фашизма, и что наиболее походящим термином для описания российского государства является «фашизоидное». Он, в частности, писал:

«Как и в типично авторитарных системах, для фашистского государственного устройства характерно отсутствие настоящего парламента, судебной системы, политических партий и выборов. Эта система крайне централизована; особым авторитетом в ней пользуются военные и полиция; в ней жестко доминирует партия власти; в ней ограничена свобода СМИ, слова и собраний; и в ней подвергается гонениям оппозиция.»

Турция уже двигалась именно в таком направлении еще до путча. По мнению Мотыля, отличие фашистских систем от авторитарных заключается в том, что при фашизме «всегда наличествует верховный лидер с элементами культа личности; этот лидер всегда источает силу, энергичность, молодость и мужество». Сегодняшний турецкий режим полностью соответствует описанию российского режима, данному Мотылем:

«авторитарные институты служат платформой для харизматичного лидера, проводящего политику великодержавия, ультранационализма и неоимперского возрождения, и являющегося главным источником легитимности и стабильности всего режима».

Но насколько устойчив подобный режим в Турции? Мотыль писал, что российский режим «может рухнуть в один день, а может медленно разваливаться десятилетиями». То же самое справедливо и в отношении Турции. С одной стороны, турецкая экономика, которая уже испытывала серьезные трудности еще до попытки переворота, сейчас находится на грани кризиса. В стране также продолжается конфликт с курдами на юго-востоке. Еще одной проблемой является ситуация в соседней Сирии (в т.ч. ИГИЛ). Однако режим Путина в одинаково или даже более тяжелых условиях держится уже много лет, хотя Мотыль и другие аналитики и указывают на его хрупкость. Тем временем турецкие отношения с Западом – особенно с США – находятся в самой нижней точке за всю историю современной Турции. Но как и в случае с Путиным, эта напряженность идет лишь на пользу Эрдогану.

Последствия для турецко-российских отношений

У Турции и России всегда было много общего, начиная с истории их формирования как государств (Османская и Российская империи берут свое начало, соответственно, от монгольского и византийского исторического наследия) и заканчивая радикальной модернизацией обеих стран в начале 20-го века. Похоже, что в эру эрдоганизма и путинизма их история вновь начала следовать параллельными курсами. Но значит ли это, что параллели будут отмечаться и во внешней политике этих двух стран? Эрдоган принес Путину извинения за российский бомбардировщик, сбитый турецким истребителем за 2 недели до путча, а уже 9 августа он посетил Россию с официальным визитом (причем это был его первый иностранный визит после 15 июля). Вполне понятно, почему он стремится к налаживанию отношений с Россией: причины тому как экономические, так и политические.[5] Но учитывая долгосрочные институциональные связи Турции с Западом, а также ее серьезные политические расхождения с Москвой по поводу Сирии, большинство западных аналитиков скептически относятся к возможности реального сближения Турции и России. Не следует забывать, что несмотря на все сходства между этими двумя странами, а также на их долгую историю регионального соседства, в этой истории намного больше соперничества, чем партнерства.

Тем не менее, нужно отметить один эпизод реального турецко-российского сотрудничества в относительно недавнем прошлом. Во время и сразу после турецкой войны за независимость 1919-1922 года Кемаль и Москва действительно поддерживали союзнические отношения, направленные против Западных «имперских агрессоров». В рамках этого альянса вновь созданное ополчение под руководством Кемаля получало значительную финансовую помощь.[6] В годы Холодной войны турецкие учебники по истории об этом факте предпочитали умалчивать, однако теперь его можно креативно вписать в идеологию «новой войны за независимость», провозглашенную турецким руководством.

Заключение

Аналитики, которые списывают со счетов возможность реального российско-турецкого альянса, недооценивают политическую смекалку Путина и Эрдогана, а также переоценивают жесткость их стратегий в отношении Сирии. Для Эрдогана важнее сохранить свою власть, чем добиться каких-то конкретных целей в Сирии. В свою очередь, для Путина при определенных обстоятельствах может оказаться предпочтительней стратегия, которая вобьет клин между Турцией и НАТО. Нельзя однозначно утверждать, что Турция рассорится с НАТО – ни и полностью отвергать подобную возможность было бы глупо, особенно учитывая все те непредсказуемые события, что имели место за последние несколько месяцев.


[1] Более подробную информацию о попытке государственного переворота в Турции см. в источнике: Ayşe Zarakol, “The Failed Coup Attempt in Turkey: What We Know So Far,” PONARS Eurasia Policy Memo No. 433, июль 2016 г.

[2] Многие из арестованных офицеров являются сторонниками Гулена, причем некоторые уже дали признательные показания – однако неясно, кто еще принимал участие в попытке переворота.

[3] Более подробную информацию см. в: Ayşe Zarakol, “Turkey through the Looking Glass,” London Review of Books blog, 3 августа, 2016 г.

[4] Ранее они были подчинены Генеральному штабу, который формально подчинялся президенту. В результате они имели большую степень автономии. Без чрезвычайных полномочий, данных президенту в связи с введением чрезвычайного положения, должность президента является в основном церемониальной, по крайней мере по нынешней конституции.

[5] Отношения между Турцией и США после попытки переворота резко осложнились. Улучшение отношений с Россией в Турции рассматривается как мощный инструмент давления на США. Смотри, к примеру, редакционную статью в проправительственной газете Daily Sabah.

[6] Дальнейшую информацию об этом альянсе см. в источнике: Ayşe Zarakol, After Defeat: How the East Came to Live with the West, Cambridge University Press, 2011.

 

About the author

University Lecturer (Assistant Professor)
University of Cambridge