Мало кто ставит под сомнение тот факт, что нефть и газ являются экономическим фундаментом политической системы России в настоящее время. Увеличение глобального спроса на энергоносители и сопутствующий рост цен на ископаемые виды топлива стали основой укрепления международного статуса России и популярности ее президента внутри страны. Рост зарплат, пенсий и прочих доходов в тучные нулевые годы создал видимость новообретенной экономической стабильности. Наряду с другими странами БРИКC, Россия со своей быстро растущей экономикой рассчитывала попасть в разряд самых экономически влиятельных стран XXI века.
Зависимость российской экономики от энергоресурсов хорошо известна. Согласно различным оценкам, от 50 до 80 процентов федерального бюджета России составляют доходы от продажи сырьевых ресурсов. Хотя доля нефтяной и газовой ренты в ВВП России невелика – в 2010 г. по данным индекса Мунди доходы от газа составляли 4 процента, а от нефти – 14 процентов от ВВП – за последние несколько лет зависимость федерального бюджета продолжала расти. К примеру, для обеспечения баланса государственного бюджета 2012 года цена на нефть должна была составлять 120 долларов за баррель, а для баланса 2013 года – 125 долларов или выше. Экономисты московской Высшей школы экономики предостерегают, что если цена на нефть упадет до 80 долларов за баррель, то правительство быстро исчерпает свой резервный фонд. Для реализации обещаний, заявленных в рамках путинской программы внутренних расходов, которая оценивается в 309 миллиардов долларов (Financial Times, June 20, 2012), цены на нефть должны ежегодно возрастать на 10-15 долларов за баррель.
Учитывая важность топливно-энергетического сектора в российской экономике, развитие технологий в глобальной энергетике ставит под угрозу российскую экономическую модель, основанную на экспорте нефти и газа. Одна из главных инноваций в этой области связана с добычей сланцевого газа, которая уже привела к перестройке энергетической отрасли в глобальных масштабах и, скорее всего, будет иметь широкомасштабные последствия геополитического характера. Отразится ли этот технологический прорыв на внутриполитической ситуации в странах, зависимых от торговли энергоресурсами, в том числе и в России? В данной аналитической записке будут проанализированы некоторые аспекты сланцевой революции в США и других странах, реакция российских властей на эти события, и их последствия для российского нефтегазового сектора, а в особенности для Газпрома.
Продолжится ли революция, порожденная добычей сланцевого газа и нефти из горючих сланцев?
Технологический прорыв в области добычи сланцевого газа и нефти из горючих сланцев (сланцевой смолы) революционизировал американский энергетический сектор, а в особенности газовую промышленность. В результате добычи сланцевого газа, за последние 5 лет производство газа в США выросла на 20 процентов, что привело к падению цен на газ с 13 долларов за миллион БТЕ (британских тепловых единиц) до 1-2 долларов. С 2009 г. США стали основным производителем газа в мире, оттеснив Россию на второе место. Дешевый американский газ привел к снижению цен на электричество и стимуляции роста отраслей промышленности, основанных на интенсивном использовании природного газа, таких как производство пластмассы и азотных удобрений (The Economist, March 16, 2013), что способствовало общему росту ВВП США на полпроцента в год. В Америке быстро развивается добыча сланцевой смолы, которая по своему составу близка к нефти: за последние 5 лет добыча этого нового нетрадиционного энергетического ресурса росла темпами в приблизительно 26 процентов. По оценкам фирмы «Прайс Уотерхауз», в долгосрочной перспективе сланцевая смола смогла бы вытеснить приблизительно 35-40 процентов импорта нефти, ввозимой в США с других континентов. Добыча сланцевой смолы уже привела к снижению внутренних цен на нефть в США и, согласно «Прайс Уотерхауз», серьезно скажется на мировом энергетическом рынке: произойдет снижение цен на нефть и рост ВВП в глобальных масштабах.
Рост добычи сланцевого газа и нефти из горючих сланцев имеет геополитические последствия, от которых выигрывают крупнейшие импортеры нефти и ухудшается торговый баланс ведущих экспортеров нефти, среди которых следует упомянуть Россию и страны ОПЕК, а точнее – тех из них, которые отстают от технологического прогресса. Благодаря сланцевому газу, у стран, в высшей степени зависимых от российского газа, появились основания для оптимизма. К примеру, Украина заключила недавно сделку с компанией «Шелл» о разведке и разработке украинского месторождения сланцевого газа. Хотя, согласно плану, добыча начнется лишь через пять лет, Украина уже использует эту сделку для оказания давления на Газпром с целью снижения нынешних цен на газ. И хотя некоторые страны Европейского союза, такие как Франция и Болгария, обеспокоены экологическими и общественными последствиями и категорически выступают против применения технологии гидроразрыва, другие государства ЕС отменили запреты и разрабатывают законодательство, разрешающее нетрадиционные методы добычи сланцевого газа. Например, Польша оказалась в авангарде разработки месторождений сланцевого газа в Европе. Несмотря на сложные геологические условия и неясность, существующую в нормативно-юридическом аспекте, ведущие нефте-газовые компании, такие как «Шеврон», «Эни» и «КонокоФиллипс» полны решимости заняться разведкой сланцевого газа в этой стране. Более того, «Шеврон» уже начал разведку в Литве и планирует начать аналогичные исследования на Украине. Германия и Великобритания создают свои собственные компании по добыче сланцевого газа.
Сланцевая революция, начатая в США, уже отрицательно сказалась на «Газпроме», крупнейшей российской энергетической компании, которую многие рассматривают как главное геополитическое оружие Путина. Первая порция новостей, смысл которых сводился к фразе «Газпром переживает кризис», была выплеснута на первые полосы СМИ в 2009-2010 гг., когда «Газпром» был охарактеризован как «раздутое расточительное бюрократическое чудовище», которое необходимо срочно реформировать (Anders Aslund, “Gazprom in Crisis,” European Energy Review, 2010). С тех пор ситуация и перспективы этого энергетического гиганта лишь ухудшились. В нынешнем году «Газпром» именуют «раненым российским великаном» и «неудачником 2012 года». Капитализация компании снизилась более, чем на треть, упав ниже уровня в 100 миллиардов долларов и опустив «Газпром» в нижний ряд ведущих мировых энергокомпаний. В 2012 г. доходы компании упали на 37 процентов до уровня в 17,8 миллиардов долларов. Одной из причин этому стала растущая конкуренция на газовом рынке. С наращиванием добычи сланцевого газа в Америке, Европа стала получать бὀльшие объемы сжиженного природного газа (СПГ), которые изначально предназначались для США. В результате, экспорт «Газпрома» на европейские рынки снизился на треть, по сравнению с объемом 2008 года. Кроме того, цена на нынешние долгосрочные контракты на поставки газа, индексируемые ценами на нефть, были пересмотрены в сторону понижения и «Газпрому» приходится выплачивать компенсацию своим европейским клиентам. А решение «Газпрома» пересмотреть свои инвестиционные планы и отложить на время разработку своего флагманского проекта – Штокмановского месторождения, одновременно продолжив работу над дорогостоящим проектом газопровода «Южный поток» также не укрепило репутацию компании.
Растущая конкуренция, связанная со «сланцевой революцией», конечно не единственная причина текущих проблем «Газпрома». Другими факторами являются неэффективность и коррупция – родимые пятна российского госкапитализма, воплощением которых стал «Газпром». Многие специалисты ссылаются также на проблемы управленческого характера, с которыми сталкивается «Газпром». «Газпром символизирует все то, что следует ожидать от государственной монополии, сидящей на куче денег: неэффективность, политическая ангажированность и коррупция», написал американский дипломат в телеграмме от 2009 года, опубликованной в немецком журнале «Шпигель». По оценкам некоторых экспертов, при номинальной прибыли в 46 миллиардов долларов, заявленной в 2011 г., компания потеряла 40 миллиардов долларов вследствие коррупции и неэффективности (Peterson Institute). Российские оппозиционеры также отмечали, что под личным контролем Владимира Путина в «Газпроме» царят «непрофессионализм и некомпетентность» (Немцов и Милов «Путин и Газпром»). Даже члены российского правительства, как, например, глава Федеральной антимонопольной службы Игорь Артемьев, критиковали эту компанию за неэффективность. Таким образом, конкуренция усилившаяся из-за сланцевой революции, способствовала выявлению и других проблем «Газпрома», который полностью упустил технические инновации в энергетическом секторе, сначала проигнорировав их, а, затем, не сумев разработать стратегию по работе с ними и использованию их в своих целях.
Реакция России: отрицание реальности и тяжкое пробуждение
Поначалу руководство «Газпрома» и российские власти отнеслись к сланцевой революции как к мифу, «голливудскому трюку» и даже как к пропагандистской кампании. Лишь недавно российское правительство признало факт существования сланцевой революции и то, что Россия, как крупный производитель нефти и газа, должна приспосабливаться к новым реалиям энергетического рынка. В апреле 2012 г. Путин призвал российские энергетические компании «принять вызов» сланцевой революции. В октябре того же года он потребовал от «Газпрома» разработать новую экспортную политику, которая соответствовала бы новым реалиям рынка СПГ и сланцевого газа. Тем временем «Роснефть», ставшая с недавних пор внутренним конкурентом «Газпрома», начала рассматривать возможности разработки нетрадиционных газовых месторождений России, запасы которых, по оценке исследовательского отдела «Газпрома», оцениваются в 680 триллионов кубометров. Другим российским конкурентом «Газпрома» становится газовая компания «Новатек», которая делает ставку на добычу СПГ в Арктике.
Антимонопольное расследование, начатое Евросоюзом в отношении «Газпрома», привело к вопросу о разделе «Газпрома» на две отдельные организации, отвечающие соответственно за добычу, и распределение и транзит газа. Это позволило бы компании соответствовать требованиям «Третьего энергетического пакета» Евросоюза о размежевании производства и поставок энергоресурсов. В поддержку этой идеи высказался и президент «Роснефти» Игорь Сечин, с которым также было согласно руководство «Новатек». Обе газовые компании заинтересованы в доступе к магистральным трубопроводам, и раздел «Газпрома» был бы для них выгодным.
Последствия нефте-сланцевой революции для России могут быть даже более масштабными. Недавно российские ученые высказались о масштабах проблемы: сотрудники Института энергетических исследований РАН полагают, что проектируемый эффект сланцевой революции может привести к тому, что к 2040 г. уровень российского экспорта нефти может упасть ниже уровня в 50 миллионов тонн (Wall Street Journal, April 11, 2013). Однако для России нефте-сланцевый бум также имеет огромный потенциал. В этой связи многообещающими выглядят последние шаги «Роснефти». Эта компания создала совместное предприятие с фирмой «Эксон Мобил» для бурения пробных скважин в пластах глинистых сланцев в Сибири. «Статойл» и «Шелл» также проводят бурения в рамках совместных предприятий. Тем же самым занимается и «Лукойл». Похоже, что российские компании потихоньку начинают осознавать потенциальные возможности, которые открывает перед ними сланцевая энергия. Несмотря на то, что лидеры российских нефтяных и газовых компаний продолжают отметать разговоры о сланцевой революции как пустую болтовню, реальные действия этих компаний свидетельствуют о том, что их руководство изменило свое мнение по этому вопросу.
Выводы
На основе вышесказанного можно сделать несколько выводов. Во первых, сланце-газовый бум в США уже серьезно изменил ситуацию на мировом газовом рынке. Рост добычи газа в США привел к снижению американского импорта СПГ и увеличению поставок СПГ на европейские рынки. Это, в свою очередь, способствовало удешевлению спотовых контрактов на рынке газа и снижению важности транзита газа по газопроводам. Последнее, в свою очередь, означает снижение геополитического значения трубопроводов. В новых обстоятельствах российское правительство все меньше и меньше сможет использовать экспорт газа как геополитический инструмент. У соседей России, находящихся в состоянии глубокой зависимости от поставок российского газа, вероятно, появятся новые варианты. Подобное развитие событий не означает, что «Газпром» утратит свою роль важного поставщика газа в Европу, но предполагает, что России придется завоевывать новые рынки и искать компромисс со своими клиентами в Азии. В ближайшие годы азиатское направление российского газового экспорта станет играть все бὀльшую роль.
Во вторых, поскольку цены на нефть столь важны для государственных доходов, будущее российской политической системы и экономики серьезно зависят от того, что происходит с ценами на нефть. Эти цены труднопрогнозируемы. Например, американское агентство по энергетической информации (EIA) предложило три разных сценария, основанных на низких ценах на нефть, высоких ценах на нефть, а также на базовом варианте. По прогнозам агентства, колебание цен на 2020 г. предполагается в пределах 70-155 долларов за баррель, а на 2040 г. предусматривается еще больший разброс. На 2015 г. базовый вариант предусматривает цену в 96 долларов, что уже вызовет у российского правительства серьезные финансовые трудности (EIA, April 15). При таких обстоятельствах, учитывая усиление протестных движений и рост недовольства среди более образованных слоев общества, политические перспективы Путина не выглядят блестящими. При реализации сценария с низкими ценами на нефть российское правительство будет вынуждено проводить болезненные структурные реформы, которые усилят социальное и политическое недовольство в более широких слоях общества.
И последнее, хотя зависимость от все более непредсказуемых цен на нефть и является ахиллесовой пятой российской экономики, ни один из упомянутых показателей и наблюдений не означает неизбежности масштабного политического и экономического кризиса. И страна, и ее лидер могут выиграть от сланцевой революции, если они сумеют правильно отреагировать на рост добычи сланцевого топлива.
