2017 7 - PONARS Eurasia

Память и язык: разная политика Украины по двум спорным вопросам

Среди множества вызовов, с которыми столкнулись украинские власти после победы Евромайдана, две проблемы больше всего способны разделить общество и таким образом ослабить страну в ее продолжающейся борьбе с Россией: память…

View

Warfare in a Post-Truth World: Lessons from Ukraine

(PONARS Policy Memo) The U.S. intelligence community’s January 6 report about Russian meddling in the 2016 U.S. presidential election highlighted the role of Russian media organizations in spreading fake news and…

View

Pressure Points: The Syria Intervention as an Instrument of Russia’s EU Policy

(PONARS Policy Memo) The U.S. missile strike on Syria’s al-Shayrat airbase may not signify a major change in the course of the tragic civil war (as it had momentarily seemed), but…

View

Отравленный кубок: Минские договоренности подспудно дестабилизируют Украину

Подписанные феврале 2015 г. договорённости о прекращении огня на Донбассе, известные как Минск-2, усилили положения о предоставлении особого статуса или частичного суверенитета самопровозглашенным "народным республикам "в Донецке и Луганске (ДНР…

View

How Can the EU Help Ukraine Build the Rule of Law and Fight Corruption? Romania and Bulgaria as Guideposts

(PONARS Policy Memo) There has been overwhelming rhetorical commitment in post-Euromaidan Ukraine to reforming the judiciary and battling corruption. However, despite the adoption of numerous new relevant laws and constitutional amendments,…

Political and Social Attitudes of Russia’s Muslims: Caliphate, Kadyrovism, or Kasha?

(PONARS Policy Memo) Russia has the largest Muslim population of any European country. Although precise numbers are lacking, estimates usually range from 16-20 million. To what extent do Russia’s Muslims represent…

Российское конвенциональное сдерживание: Расширенный инструмент для ведения боевых действий и политическая стратегия

April 5, 2017

В течение последних двух десятилетий конвенциональное (неядерное) сдерживание в военной стратегии России трансформировалось из практического инструмента ведения боевых действий оперативно-тактического уровня в отдельный военно-политический фактор – самодостаточный компонент российской концепции…

View

How Kremlin Efforts to Control the Regions May Be Backfiring

(PONARS Policy Memo) In the 1990s and early 2000s, much of Russian politics revolved around relations between the Kremlin and regional elites. As Putin recentralized federal authority over the course of…

ЕвроПРО и Россия: Остались ли шансы для диалога?

Официальный запуск румынского участка европейской системы ПРО на базе Девеселу спровоцировал в России новую волну антизападной риторики. Президент Владимир Путин заявил, что развёрнутая в Румынии и запланированная в Польше система…

Russia’s Conventional Deterrence: An Enhanced Tool for both Warfighting and Political Strategy

March 24, 2017

(PONARS Policy Memo) Over the last two decades, conventional (non-nuclear) deterrence in Russia’s military strategy has changed from being a sub-tactical, sub-strategic warfighting tool to being a separate military-political factor—a self-contained…

Contacts

DIGITAL RESOURCES

Knowledge Hub

RECOMMENDED

Misconceptions about Eastern Europe, the Caucasus, and Central Asia and Their Impact on Policy

Five Years into the War, Ukraine Is Showing Grittiness, Rebounding Confidence in War Fortunes

Russia’s Wartime Internet: A Contested Space with the Regime Still Predominant

Why Georgians Need to Take Hungarian Lessons

The ‘Don’t Lose Lukashenko’ Approach: Kyiv’s (Non-) Strategic Ambiguity Toward the Belarusian Opposition

PONARS Eurasia Podcast

2017

Память и язык: разная политика Украины по двум спорным вопросам

Warfare in a Post-Truth World: Lessons from Ukraine

Pressure Points: The Syria Intervention as an Instrument of Russia’s EU Policy

Отравленный кубок: Минские договоренности подспудно дестабилизируют Украину

How Can the EU Help Ukraine Build the Rule of Law and Fight Corruption? Romania and Bulgaria as Guideposts

Political and Social Attitudes of Russia’s Muslims: Caliphate, Kadyrovism, or Kasha?

Российское конвенциональное сдерживание: Расширенный инструмент для ведения боевых действий и политическая стратегия

How Kremlin Efforts to Control the Regions May Be Backfiring

ЕвроПРО и Россия: Остались ли шансы для диалога?

Russia’s Conventional Deterrence: An Enhanced Tool for both Warfighting and Political Strategy