Российские продовольственное эмбарго и девальвация рубля как вызов Евразийскому таможенному союзу

Российский экономический кризис 2014-2015 гг. оказал весьма серьёзное влияние на трансграничную торговлю между тремя странами Евразийского экономического союза (ЕЭС) – Белоруссией, Казахстаном и Россией, – между которыми действует Таможенный союз (ТС). Для одних предпринимателей колебания курса рубля и цен на многие товары оказались пагубными, тогда как для других отсутствие таможенного контроля на границах между членами ТС открыло широкие возможности. В чем же заключалось то влияние, которое оказали на торговлю между членами ЕЭС «война санкций» и девальвация рубля? Кто выиграл и проиграл в результате резкого изменения торговой конъюнктуры?

«Белорусские» устрицы

В ответ на санкции стран Запада в августе 2014 г. Россия ввела эмбарго на поставки молочной, мясной и плодоовощной продукции из Австралии, Канады, ЕС, Норвегии и США[1]. Ни Белоруссия, ни Казахстан не присоединились к этому эмбарго, которое, тем не менее, дало предпринимателям возможность использовать территорию этих стран для транзита запрещённого продовольствия. Белоруссия занимала особенно выгодное географическое положение для подобного рода транзитных поставок из стран ЕС, однако и проходящие через Казахстан маршруты были вполне приемлемым логистическим решением для организации «серых» поставок продовольствия в азиатскую и даже на восток европейской части РФ.

Уже вскоре после введения эмбарго Москва начала всячески побуждать Минск принять решительные меры по пресечению нелегальных поставок. В то время как белорусские чиновники неоднократно обещали сотрудничать с российской стороной, на деле Минск не проявлял особого рвения в решении данного вопроса, поскольку транзит продовольствия через белорусскую территорию обещал весьма значительную выгоду для экономики страны.

Белорусские предприниматели задействовали самые разнообразные легальные и нелегальные схемы поставок в Россию попавших под эмбарго товаров. Наиболее распространённый метод заключался в изменении страны происхождения продукции. В принципе, режим эмбарго позволял ввозить в РФ продукты из стран ЕС через третьи государства при условии если эти продукты подверглись существенной переработке: например, засоленная и расфасованная в Белоруссии норвежская семга вполне легально становилась “белорусской” и могла продаваться в России. Многие белорусские предприниматели, однако, попросту переупаковывали товары и меняли этикетки. Таким образом происходила довольно широкомасштабная теневая экспансия на российский рынок столь нехарактерных для Белоруссии продуктов, как сёмга, устрицы и мандарины. Некоторые предприниматели использовали ещё более явно нелегальные схемы, такие как ложный транзит при котором фактически предназначенная для продажи в РФ продукция оформлялась как якобы поставляемая в Казахстан.

Прозрачные границы и введение квазитаможенного контроля

Транзит попавших под эмбарго товаров через Белоруссию и, отчасти, через Казахстан стал серьёзным вызовом самому существованию Таможенного союза ЕЭС. В то время как Москва всячески пыталась перекрыть подрывающие эффективность эмбарго каналы и схемы нелегальных поставок, Минск и Астана особо не стремились предпринимать дорогостоящие меры в поддержку односторонней политики РФ.

В таких условиях Москва решила пойти на установление квазитаможенного контроля, введение которого, хотя и явно противоречило духу ТС, но всё же не было столь явным нарушением его буквы как формальное введение полноценного контроля таможенного.  В результате на российско-белорусской и российско-казахстанской границах появились посты Россельхознадзора, производившие выборочный контроль продукции растительного и животного происхождения.

Вплоть до конца ноября 2014 года такого рода квазитаможенный контроль был непостоянным и не слишком эффективным, также как и параллельные попытки Россельхознадзора осуществлять мониторинг белорусских и казахстанских поставщиков и вносить нарушителей из их числа в чёрный список. В ноябре представитель Россельхознадзора заявил, что 20% белорусского продовольственного экспорта в Казахстан через Россию фактически представляют собой ложный транзит[2], а руководитель Федеральной таможенной службы РФ Андрей Бельянинов оценил увеличение поставок запрещённого Россией продовольствия в Белоруссию в 80% по сравнению с аналогичным периодом 2013 г.[3]

Вскоре после этого Россельхознадзор предпринял меры по дальнейшему ужесточению контроля. В конце ноября он объявил о введении полномасштабного досмотра ввозимых из Белоруссии в РФ продуктов и запретил транзит продовольственных товаров между Белоруссией и Казахстаном через российско-белорусскую и российско-казахстанскую границы. Эти меры вызвали явное неудовольствие Минска и были осуждены белорусским президентом Александром Лукашенко как нечестные и недостойные. В декабре Белоруссия начала систематические проверки всех въезжающих в страну через общую границу российских грузовиков, а также неформально ужесточила контроль за транзитом товаров между Калининградской областью и остальной частью РФ. Помимо прочего, белорусские власти конфисковали и выставили на продажу партию бытовой техники и электроники стоимостью в несколько десятков миллионов долларов под предлогом того, что российские предприниматели пытались ввезти на таможенную территорию ЕЭС контрафактные китайские товары.

В декабре 2015 г. Россия ввела новую форму квазитаможенного контроля на границах с Белоруссией и Казахстаном: на этих границах появились посты Ространснадзора, проверявшие соответствие перевозивших товары грузовиков российским стандартам и наличие у водителей всех необходимых разрешений и сертификатов. Параллельно с этим Москва пыталась убедить Минск согласиться на совместное патрулирование белорусских границ с ЕС и Украиной, однако это предложение было прохладно встречено Белоруссией, которая в ответ потребовала предоставить ей возможность участвовать в контроле над границами РФ с Казахстаном и с не являющимися членами ЕЭС государствами.

В целом, предпринятые Москвой односторонние меры оказались не слишком эффективными из-за сохраняющихся уязвимостей в системе контроля. Новые посты на границах с другими членами ЕЭС осуществляли лишь выборочный досмотр и обычно не проверяли частных лиц, а попавшая под санкции продукция по-прежнему могла быть переупакована в Белоруссии и Казахстане и ввезена в РФ на легальных основаниях.

Приграничный шоппинг после девальвации рубля

С октября 2014 г. курс российского рубля начал обесцениваться впечатляющими темпами, потеряв к середине декабря треть своей стоимости. Столь резкая девальвация открыла для жителей приграничных районов Белоруссии и Казахстана широкие возможности: затратив небольшие деньги на поездку в Россию, они теперь могли купить существенно подешевевшие для них товары и, беспошлинно ввезя их в свои страны, с выгодой перепродать их. Неудивительно, что к середине сентября СМИ сообщили об огромных очередях в торговых центрах российских городов, расположенных поблизости от казахстанской и белорусской границ. Наплыв покупателей также создал огромные пробки у пунктов пограничного контроля на российско-казахстанской границе.

Поскольку покупка более дорогостоящих товаров сулила более значительную прибыль, особым спросом пользовались автомобили, бытовая техника, электроника и недвижимость. Так, по некоторым оценкам, белорусские и казахстанские покупатели приобрели около 18% всех автомобилей, проданных в России в ноябре и декабре[4]. Некоторые русские и другие русскоязычные жители Казахстана, желавшие переселиться в РФ, но ранее не имевшие для этого достаточно средств, теперь смогли решить эту проблему благодаря приобретению подешевевшего жилья. С другой стороны, на волне покупательского бума процветали мошеннические схемы: покупателям продавали ранее похищенные автомобили, их обманывали при заключении контрактов купли-продажи и т.п.

“Покупательская лихорадка» в российско-белорусском и в российско-казахстанском приграничье ослабела в январе 2015 г. благодаря некоторому укреплению курсу рубля и росту российских отпускных цен на автомобили, бытовую технику и другие товары. В то время как поток казахстанских покупателей, тем не менее, остался довольно значительным, приток белорусских покупателей существенно снизился. Резко возросший в Белоруссии спрос на иностранную валюту вызвал ее дефицит, на что Национальный банк отреагировал введением 30-процентного налога на покупку валют. Данный налог был полностью отменён уже в середине января, но за это время курс белорусского рубля упал на 20%, что в значительно сократило разницу цен и сделало трансграничные покупки менее выгодными.

Интенсификация приграничной торговли помогла пережить пик кризиса многим российским предприятиям розничной торговли. Помимо прочего, она дала уникальный шанс торговым точкам в небольших населённых пунктах, расположенных в непосредственной близости от границы, поскольку закупавшиеся в таких населённых пунктах жители соседних стран могли существенно сэкономить на транспортных расходах.

Вместе с тем, повышение конкурентоспособности российских товаров в период девальвации рубля произошло за счет казахстанских и отчасти белорусских производителей и торговых предприятий. Белоруссия была защищена от неконтролируемого притока российских товаров лучше, благодаря более централизованной экономике и более жесткому контролю государства над торговыми сетями. Гораздо больше пострадали казахстанские предприятия, производившие или продававшие автомобили, продовольственные товары, топливо, строительные материалы и другую продукцию: так, с января по март 2015 г. продажи автомобилей в стране упали более чем на четверть[5]. Недовольные создавшейся ситуацией, некоторые влиятельные казахстанские деловые ассоциации попытались лоббировать временное восстановление таможенного контроля на границе с Россией или даже введение ограничений на ввоз некоторых видов российской продукции; в качестве альтернативы обсуждалась идея девальвации тенге. Астана, по-видимому, не желала портить отношения с Москвой, вводя слишком жесткие односторонние ограничительные меры; вместе с тем, в марте она установила временные ограничения на импорт некоторых видов российского топлива, а также ужесточила санитарный контроль над российской мясной и молочной продукцией.  Подобные меры выглядят временными и половинчатыми, в то время как возникшие проблемы уже вскоре могут потребовать более обязывающих и решительных шагов в направлении либо к девальвации национальной валюты, либо ограничения некоторых видов импорта из России.

Заключение

Трансграничная экономическая активность весьма чувствительна к разнице в ценах на товары и услуги, а также к разнице в объёме и качестве их предложения. Российское продовольственное эмбарго и последующая девальвация рубля обострили такие различия между РФ с одной стороны и Белоруссией и Казахстаном – с другой. Попытка Москвы жёстко регулировать приграничную торговлю в своих интересах привели её к обострению конфликта с Минском и осложнили отношения с Астаной.

Резкое изменение конъюнктуры приграничной торговли имело неоднозначные последствия для её различных участников. С одной стороны, в серьёзном выигрыше оказались те, кто сумел найти свою нишу в полулегальной или нелегальной транзитной торговле, а также быстро извлечь значительную выгоду из-за разницы цен во время наиболее резкого падения курса рубля. С другой стороны, большинство законопослушных участников приграничной торговли либо, в лучшем случае, не извлекли из сложившейся ситуации значительной прибыли, либо, в худшем случае, понесли значительные убытки. В самом деле, многие российские предприниматели пострадали из-за обесценивания рубля, а казахстанские и белорусские – ввиду снижения конкурентоспособности их товаров как на российском, так и на собственных рынках.