Возвращение боевиков ИГИЛ: Последствия для Кавказа и Средней Азии

Кровопролитная гражданская война в Сирии и многолетняя нестабильность в Ираке стали магнитом как для опытных, так и для начинающих джихадистов на Кавказе и в Средней Азии. Как только начался гражданский конфликт в Сирии в 2011 году, туда сразу потянулись воинствующие исламисты из бывших советских республик. В последнее время многие из них также направляются в Ирак, чтобы воевать там на стороне ультрарадикальной джихадистской организации ИГИЛ (Исламское Государство Ирака и Леванта), установившей за последние полтора года контроль над большими территориями в Сирии и Ираке.

Существуют самые разные оценки количества боевиков с Кавказа и Средней Азии, имеющих опыт боевых действий в Сирии и Ираке. Разброс  между цифрами, опубликованными российской ФСБ и Министерством внутренних дел в разные периоды времени, очень велик, и часто эти цифры представляются завышенными. Представители западных служб безопасности заявляли, что в Сирии и Ираке успели повоевать многие сотни человек с российского Северного Кавказа, более 200 с Южного Кавказа (Азербайджан и Грузия), и как минимум несколько сотен из Средней Азии (в основном из Таджикистана, Кыргызстана и Узбекистана).

Наплыв этих джихадистов стал настоящим подарком для ИГИЛ. За последний год большинство кавказских и среднеазиатских боевиков-исламистов принесли клятву верности (байят) предводителю ИГИЛ, шейху Абу Бакр аль-Багдади. Некоторые из этих боевиков уже успели вернуться домой и вступить в подпольные террористические группировки, ориентирующиеся на ИГИЛ. В течение следующего года-двух их число еще больше возрастет.

Возвращение получивших боевой опыт моджахедов в родные страны уже вызывает серьезные проблемы для тех городов и регионов, где они обосновались. На Северном Кавказе, где насилие, нестабильность и теракты не прекращаются со времен первой Чеченской войны (1994-1996) возвращение большого числа джихадистов грозит вновь дестабилизировать ситуацию и усилить радикальные исламистские группировки, которые действуют в Дагестане, Чечне и других республиках под широким патронатом террористической организации Имарат Кавказ (Кавказский Эмират). Эта группировка, основанная в октябре 2007 года, является координирующим органом джихадистов и контролирует их деятельность в шести основных провинциях (велаятах).[1] В Чечне, которую Имарат Кавказ считает частью своего велаята Нохчийчо, ситуация стала намного спокойнее, чем в начале 2000-х. Тем не менее, значительный наплыв туда радикалов, которые успели повоевать за ИГИЛ, способен разрушит хрупкий мир, установившийся в этой республике за последние пару лет. Существует даже реальная угроза возобновления там полномасштабных военных действий.

В Азербайджан и Панкисское ущелье на территории Грузии возвращается меньше исламистских боевиков, чем на Северный Кавказ, но и там их количество будет достаточным для формирования ядра широкого джихадистского движения.

В Средней Азии возвращение боевиков из Сирии и Ирака может привести к тяжелым последствиям, даже если страны региона примут меры для противодействия этой угрозе. В прошлом власти среднеазиатских республик уже неоднократно заявляли о подобных шагах, хотя на самом деле они были в основном направлены на борьбу с политическими оппонентами. Президенты Узбекистана и Казахстана находятся на своем посту уже почти 30 лет; обеим странам, возможно, в недалеком будущем предстоит пройти через смену власти. В этой взрывоопасной ситуации исламисты, вернувшиеся из Сирии и Ирака, могут сыграть особенно деструктивную роль. Аналогичное положение дел сложилось и в Таджикистане, где растущее недовольство репрессивным и авторитарным правлением президента Эмомали Рахмонова вполне может привести к резкой дестабилизации и кровопролитию. В Сирии под знаменами ИГИЛ уже успели повоевать около 300 таджиков. Вернувшись домой в Таджикистан, они могут стать источником серьезнейших проблем.

Ситуация в Средней Азии осложняется также угрозой распространения насилия в этот регион с Северного Кавказа, как это уже случилось во время второй Чеченской войны (1999-2009). Джихадисты, которые добиваются создания исламского халифата на Кавказе, также не прочь установить свой контроль над огромными территориями в Средней Азии. Они вне всякого сомнения будут стремиться к сотрудничеству в этом деле с принесшими клятву верности ИГИЛ исламистами из Узбекистана, Кыргызстана, Таджикистана и других стран Средней Азии.

Проблема Северного Кавказа

В последние годы обнаружилось участие исламистов организации Имарат Кавказ и ее филиалов в подготовке терактов в других странах, в т.ч. в Германии, Бельгии, Дании, Великобритании, Чехии, США, Турции и Азербайджане. Хотя практически все эти готовящиеся теракты были предотвращены, боевики Имарат Кавказа настроены продолжать свою деятельность за пределами России.

Война в Сирии и Ираке стала настоящим магнитом для моджахедов с Северного Кавказа – особенно для тех из них, кого могут выследить и уничтожить российские силы безопасности, если они будут скрываться неподалеку от дома. Поскольку российское правительство оказывает безоговорочную политическую и военную поддержку силам Башара Ассада в Сирии, многие джихадисты считают, что падение Ассада стало бы унизительным поражением для президента Путина и его режима. Кроме того, кавказские и среднеазиатские исламисты рассматривают Сирию и Ирак в качестве основного фронта более широкой борьбы за установление исламского халифата на Кавказе и прилегающих территориях, а также за возобновление гегемонии суннитов в обеих этих странах, где в правительстве в настоящее время доминируют шииты. Таким образом, сочетание локальных и международных соображений, а также воззвания к джихаду со стороны проповедников воинствующего исламизма в интернете и в реальном мире превратили многих кавказских и среднеазиатских исламистов в солдат ИГИЛ, воюющих на передовой в Сирии и Ираке.

Чеченцы и другие выходцы с Северного Кавказа, которые всеми правдами и неправдами пробиваются в Сирию (обычно через территорию Азербайджана и Турции), чтобы там сражаться с режимом Ассада, становятся членами целого ряда исламистских группировок, действующих в зоне конфликта. Одной из них является Джейш-аль-Мухаджирин валь-Ансар (ДМА) – единственная из всех воюющих в Сирии группировок, которая является филиалом организации Имарат Кавказ. Ее предводителем является Салахуддин аль-Шишани (настоящее имя –  Фейзулла Маргошвили). Состоит она преимущественно из чеченцев и других кавказцев, хотя  в ее составе есть и крымско-татарские радикалы. База группировки находится в провинции Алеппо, где она принимает самое активное участие в боевых действиях.

Следует отметить, что в последнее время многие боевики-чеченцы и другие выходцы с Кавказа охладели к Имарат Кавказу, который они все больше считают местечковой и неэффективной организацией.  Они предпочитают воевать под знаменами группировок, которые им кажутся более престижными и динамичными – прежде всего, конечно, под знаменами ИГИЛ. Резкое усиление ИГИЛ в ходе конфликта в Сирии и Ираке стало мощным источником вдохновения для чеченских и дагестанских боевиков, которые разочаровались в Имарат Кавказе (особенно после того, как этой организации так и не удалось привести в исполнение свои неоднократные угрозы устроить теракт во время Олимпиады в Сочи) и устали от бесплодных попыток раздуть джихад у себя дома на Северном Кавказе. Война в Сирии стала для них суррогатом борьбы за установление исламского халифата на Кавказе.

По всем имеющимся сведениям, боевики с Северного Кавказа, которые встали под знамена ИГИЛ – особенно чеченцы – очень хорошо себя зарекомендовали в ходе боевых действий и стали важным фактором успеха этой организации. Чеченские отряды сыграли ведущую роль во многих боях, где они лицом к лицу столкнулись с войсками Ассада. К примеру, именно ДМА захватила стратегически важный поселок Хандарат, что находится к западу от Алеппо, и несколько других сирийских населенных пунктов в марте и апреле 2015 года. У одного из ведущих полевых командиров ИГИЛ, Абу Умар аль-Шишани,[2] мать – чеченка, а отец – грузин. Сам аль-Шишани давно считает себя чеченцем. Благодаря своей репутации бесстрашного и умелого бойца он стал членом правящей верхушки ИГИЛ, что дало ему возможность продвигать других боевиков их Чечни и Дагестана на руководящие позиции в этой террористической организации.

Еще один чеченец, Ахмед Чатаев, стал одним из ведущих вербовщиков и военных инструкторов ИГИЛ. Чатаев воевал против федеральных сил в ходе обеих чеченских войн, а несколько лет назад он остался без правой руки и ноги после боя с российскими силами безопасности. Начиная с середины 2014 года он завербовал для ИГИЛ большое количество боевиков с Северного и Южного Кавказа. Он также сыграл ключевую роль в превращении Панкисского ущелья на территории Грузии в крупный транзитный маршрут для боевиков, которые направляются в Сирию, чтобы воевать на стороне ИГИЛ.

Связи между чеченскими боевиками и ИГИЛ несут в себе нарастающий потенциал нового всплеска насилия и нестабильности в Чечне. Это стало очевидным в декабре 2014 года, когда повстанцы велаята Нохчий чо, действуя по приказу руководителя велаята, Эмира Хамзата (Аслан Бютукаев), спровоцировали бой с силами безопасности и полиции в Грозном, в ходе которого погибло не менее 25 человек и было ранено почти 40. Вскоре после этого все ведущие полевые командиры велаята Нохчий чо, в т.ч. Эмир Хамзат, объявили, что переходят из Имарат Кавказа под знамена ИГИЛ (вызвав осуждение со стороны самого Имарат Кавказа). Аналогичным образом, несколько ведущих командиров Дагестанского велаята, который до недавнего времени был самым активным и эффективным из всех велаятов Имарат Кавказа, заявили, что выходят из этой группировки, и принесли клятву верности ИГИЛ и лично его предводителю аль-Багдади. Игнорируя возмущение Имарат Кавказа, бывшие командиры этих двух велаятов пытаются организовать боевиков ИГИЛ, возвращающихся из Сирии, в единую и дисциплинированную силу. Они рассчитывают, что через какое-то время эта сила спровоцирует полномасштабную гражданскую войну на Северном Кавказе и в прилегающих к нему регионах по примеру Сирии.

В апреле 2015 года российские силы безопасности провели успешную операцию по ликвидации главы Имарат Кавказа, Эмира Али Абу Мухаммада аль-Дагестани (Алиасхаб Кебеков). При других обстоятельствах эту операцию можно было бы считать огромным достижением в борьбе российских силовиков против исламистов. Однако в свете перехода многих боевиков Имарат Кавказа под знамена ИГИЛ ликвидация аль-Дагестани оказалась гораздо менее значимым событием, и в каком-то смысле она даже была контрпродуктивной. Смерть аль-Дагестани еще более ускорила упадок Имарат Кавказа и укрепление за его счет ИГИЛ, так что победа российских силовиков, возможно, окажется пирровой. Имарат Кавказ все еще сохраняет способность дестабилизировать Северный Кавказ, однако у ИГИЛ теперь есть намного более широкие возможности для вербовки полевых командиров и бойцов, которых раньше связывала клятва верности Имарат Кавказу и лично аль-Дагестани.

Новый предводитель Имарат Кавказа, эмир Абу Усман аль-Гимрави (Магомед Сулейманов) ранее являлся одним из основных руководителей Дагестанского велаята этой организации. Он также долгое время был одним из наиболее приближенных лиц самого аль-Дагестани. С одной стороны, эти факторы могут пойти на пользу Имарат Кавказу, обеспечив преемственность руководства и непрерывность деятельности организации (что, возможно, поможет остановить массовое бегство ее боевиков под знамена ИГИЛ). Однако с другой стороны, сам факт такой преемственности может сослужить Имарат Кавказу плохую службу. Одной из главных причин перехода боевиков этой организации в ИГИЛ было широко распространенное среди них мнение о том, что под руководством аль-Дагестани Имарат Кавказ ничего не добился, и что организации нужен более динамичный и эффективный лидер. Поэтому тот факт, что организацию теперь возглавил ближайший помощник старого руководителя, может лишь ускорить переток боевиков Имарат Кавказа в ИГИЛ. В любом случае, переход руководства Имарат Кавказом к аль-Гимрави практически гарантирует, что никакого объединения усилий между северокавказскими боевиками этой группировки и ИГИЛ не будет.

Проблема Южного Кавказа и Средней Азии

Джихадисты с Южного Кавказа и Средней Азии, которые отправились в Сирию воевать против режима Ассада, идут по примерно той же траектории, что и боевики с Северного Кавказа. Большинство южнокавказских и среднеазиатских моджахедов, которые воюют в Ираке и Сирии, вступили в ряды ИГИЛ, а не аль-Каиды. Командиры повстанческих отрядов (т.н. джамаатов) исламистов в этих двух регионах все больше склонны рассматривать в качестве основного источника идеологической, военной и финансовой поддержки именно ИГИЛ. Вышеупомянутый Чатаев активно вербует для ИГИЛ бойцов в Панкисском ущелье Грузии, а также в Азербайджане. Благодаря его усилиям в рядах этой террористической организации воюет значительное количество грузин, азербайджанцев, чеченцев и дагестанцев. Кроме того, у исламистов как на Кавказе, так и в Средней Азии пользуется большим уважением Умар аль-Шишани, что стало дополнительным подспорьем для ИГИЛ в его соперничестве с аль-Каидой.

Весной 2015 года эмир Исламского Движения Узбекистана (ИДУ), Усман Гази, тоже принес клятву верности ИГИЛ. В июле он объявил, что ИДУ (крупнейшая и наиболее эффективная организация исламистских боевиков в Средней Азии) полностью вошла в состав ИГИЛ. Это событие лишний раз подчеркнуло опасность, с которой столкнулся регион. Еще одним тревожным событием стал переход на сторону ИГИЛ полковника Гульмурода Халимова, одного из наиболее высокопоставленных руководителей таджикских сил особого назначения. Халимов сбежал из Таджикистана и всплыл в Сирии в мае 2015 года, где он раскритиковал таджикского президента Рахмонова и пообещал работать над распространением влияние ИГИЛ в Таджикистане.

В прошлом среднеазиатские режимы были склонны преувеличивать угрозу исламского экстремизма в своих государствах, чтобы оправдать собственное репрессивное и авторитарное правление. Такое поведение с их стороны будет, конечно, продолжаться и в будущем. Однако аналитики не должны лишь на этом основании сбрасывать со счетов растущую угрозу радикального исламизма. Возвращение домой боевиков, которые воевали на стороне ИГИЛ в Сирии и Ираке, представляет собой серьезную опасность для всего региона.

Выводы

Начиная с ноября 2014 года ИГИЛ добился потрясающих успехов в переманивании под свои знамена исламистов на Кавказе и в Средней Азии. Такое развитие событий очевидно стало серьезным поражением для аль-Каиды. Имарат Кавказ, основанный в 2007 году, всегда работал в тесной связке с Аль-Каидой, которая среди исламистских боевиков почти 20 лет считалась наиболее мощной и влиятельной организацией. Раскол между аль-Каидой и ИГИЛ начался еще в 2005 году во время войны исламистов против американских сил в Ираке. Он резко усилился после начала гражданской войны в Сирии в 2011 году и привел к ожесточенной конкуренции за право считаться ведущей организацией среди джихадистов Северного Кавказа и прилегающих к нему регионов. До конца 2014 года позиции аль-Каиды среди боевиков Имарат Кавказа оставались довольно прочными. Однако в конце 2014 и начале 2015 годов многие их этих боевиков перешли под знамена ИГИЛ, а напряженность в отношениях между ИГИЛ и аль-Каидой резко возросла (особенно после того, как в конце июня 2014 года аль-Багдади объявил о создании всемирного исламского халифата, а аль-Каида осудила этот шаг). Поэтому есть веские основания считать, что все усилия, направленные на восстановление единства среди моджахедов на Кавказе и в Средней Азии, еще долгое время будут оставаться бесплодными.

Рост авторитета ИГИЛ среди джихадистов в бывших советских республиках будет иметь тревожные последствия для России и других постсоветских стран, особенно для Кыргызстана, Таджикистана и Узбекистана. Радикальные исламисты, которые сейчас воюют в Сирии под знаменами ИГИЛ и других джихадистских организаций, рано или поздно вернутся домой, где они наверняка попытаются начать аналогичную борьбу. В вербовочном видеоролике, который записал Абу Джихад (Ислам Сеит-Умарович Атабиев, боевик из Карачаево-Черкесии, который сейчас вместе с Умаром аль-Шишани вербует моджахедов с Северного Кавказа), говорится, что воюя на стороне ИГИЛ в Сирии, боевики тем самым помогают возобновить джихад на Кавказе. Свидетельством справедливости подобной постановки вопроса являются также ролики, размещаемые в интернете Надиром Медетовым, популярным исламистским проповедником из Дагестана, который в конце мая 2015 года вступил в ИГИЛ в Сирии, сбежав из-под домашнего ареста в России. Показательными в этом плане также являются  ожесточенные бои, разразившиеся в начале июня 2015 года в Дагестане между полицией и группой боевиков под предводительством Сулеймана Зайналабидова, бывшего боевика Дагестанского велаята Имарат Кавказа, который перешел на сторону ИГИЛ после того, как уехал воевать в Сирию.

Российские силы безопасности уже 16 лет пытаются искоренить террористические группировки на Северном Кавказе – однако бороться с угрозой со стороны боевиков ИГИЛ, возвращающихся домой с войны в Сирии, будет намного сложнее. Имарат Кавказ поддерживал связи с аль-Каидой, однако получаемые им объемы оружия и финансовой помощи были мизерными. А вот джихадисты, которые ориентируются на ИГИЛ, уже заявили о своем намерении в полной мере использовать намного более мощные возможности этой организации в плане финансирования и поставок оружия.

В краткосрочной перспективе возможности для искоренения этой новой угрозы невелики. Наиболее многообещающей стратегией является эксплуатация конфликта между боевиками, которые сохраняют верность Имарат Кавказу, и теми, кто теперь ориентируется на ИГИЛ. Эти группы конкурируют между собой не только в вербовке новых сторонников, но и в сборе «налогов», которыми они обложили местное население и бизнес. Недавние комментарии Президента Путина и его главного представителя на Северном Кавказе, Сергея Меликова, показывают, что российские власти только сейчас начинают продумывать эту стратегию.

Сохраняющаяся напряженность в связи с украинскими событиями делает очень сложным или вообще невозможным сотрудничество между США и Россией в вопросе борьбы с ИГИЛ – однако интересы этих двух стран по данному вопросу явно совпадают. Правительства всех заинтересованных государств должны энергично работать, чтобы воспользоваться расколом в рядах исламистов и предпринять самые разнообразные шаги для снижения привлекательности исламского радикализма в глазах его потенциальных сторонников. Если этого не сделать, то джихадисты ИГИЛ, возвращающиеся домой с войны в Сирии, смогут устроить настоящую катастрофу в своих собственных странах.