За Клинтон голосовали, потому что были против Трампа, за демократов и здравый смысл. А избиратели Трампа считали это голосование последним шансом на перемены
Мы должны констатировать, что имеем дело с самым крупным за всю историю провалом американской полевой социологии. Той самой социологии, которая имеет огромную историю за плечами, очень хорошую, проверенную годами методологию и репутацию точности. Еще никогда не случалось, чтобы все единодушно прогнозировали победу одному из кандидатов, а победил другой. Это провал.
Конечно, этот провал частично можно оправдать тем, что в абсолютных цифрах Клинтон все же набрала больше голосов – на 0,2 или 0,3% больше, чем Трамп. Но ей прогнозировалась более серьезная победа.
И главное – резкое различие результатов в штатах, которые стали ключевыми для победы Трампа. Это штаты Северо-востока США, прилегающих к Великим озерам: Пенсильвания, Мичиган, Висконсин и Огайо. Результаты отличаются от прогнозируемых на 6-7%, а это очень большая ошибка.
Причем я не говорю об одном конкретном исследовании. Речь идет о всей совокупности социологических исследований, ведь именно на ее основе делались оценки и прогнозы. Получается, что эта ошибка не является единичной; она повторяющаяся. Следовательно, можно говорить о том, что имеющийся социологический инструментарий не учел чего-то существенного.
Первое, чего он не учел, лежит на поверхности. Это разная мотивированность сторонников двух кандидатов к походу на выборы, то есть явка. Опросы не обнаружили психологически большую мотивированность избирателей Трампа и большее безразличие избирателей Клинтон, в результате которого ее сторонники показали низкую явку. Причина этого находится в психологической плоскости, которую трудно выявить социологическими исследованиями. В данном случае среднестатистический избиратель Трампа был более эмоционально мотивирован – возможно, даже экзальтирован. У Трампа было мощное эмоционально заряженное ядро электората, которое искренне верило в своего кандидата и желало ему победы. У Клинтон такого ядра практически не было: большинство ее избирателей голосовали за нее, потому что были против Трампа, за демократов, здравый смысл и нормальную, привычную политику. У них не было пассионарности, как у избирателей Трампа, которые считали это голосование последним шансом на перемены. Совсем другой уровень психологической мотивированности. Соответственно, явка среди избирателей Трампа была выше.
Второй момент, менее заметный, который социология пропустила – пожалуй, среди избирателей Трампа значительно большее количество людей, чем среди избирателей Клинтон, отказывались принимать участие в социологических опросах. В социологии есть такое понятие, как response rate – уровень отказа от участия. Как правило, он составляет от 25 до 35% респондентов. Вполне вероятно, что в силу большей эмоциональной заряженности, да еще и негативной, избиратели Трампа чаще, чем избиратели Клинтон, отказывались отвечать в социологических опросах. И это тоже нечто новое для США – раньше такого не случалось. Потому социологи и не были готовы к такому феномену.
Таково мое объяснение того, почему в некоторых штатах была допущена такая большая погрешность, которая в целом привела к очень серьезному искажению прогнозной картины накануне выборов.
Я не думаю, что картина изменилась из-за людей, определившихся с кандидатом в последний день. Не было поводов, которые могли бы мотивировать сомневавшихся избирателей проголосовать за Трампа. Так что, полагаю, решения были приняты не в последний день – социологи о них просто не узнали.
Если же говорить о феномене Трампа в целом, то это победа людей с невысоким образованием, людей из провинции, маленьких городов, белых мужчин. Очень заметны аналогии с референдумом по Brexit. Те же социальные слои, которые в Британии обеспечили победу сторонников выхода из ЕС, привели к победе Трампа в США.
