Есть ли у Путина стратегия? Как реагировать на «провокационные» действия России? И кто ведет «гибридную войну»? Предлагаем вам перевод выдержек из интервью Дмитрия Горенбурга, сотрудника Дэвисовского центра российских и евразийских исследований при Гарвардском университете, которое он дал Райану Эвансу — главному редактору сайта warontherocks.com.
War on the Rock (WOTR): Есть два мнения. Первое — что Владимир Путин не очень хороший стратег, так как привел свою страну к экономической катастрофе, неудачно действует на Украине, не ладит с остальным миром и особым образом ведет дела с Китаем. Второе — что, возможно он и плохой стратег, но его стратегия работает лучше, чем ожидают люди. Вы, Дмитрий, какого мнения придерживаетесь?
Дмитрий Горенбург: Я бы согласился с тем, что Путин не очень хороший стратег в привычном понимании этого слова. Под стратегией я понимаю определение целей для своей страны и путей их достижения. Он скорее тактик и оппортунист. Он видит, в чем конкурентные преимущества России и где ее слабые стороны. И он прекрасно знает, как с максимальной выгодой использовать упомянутые преимущества.Так что это не стратегия, но прекрасно работает — учитывая те карты, что у него сейчас на руках, — а если бы цена на нефть не упала, то работала бы еще лучше.
WOTR: Вы думаете, санкции не действовали бы на российскую экономику, если бы цена на нефть не упала?
Дмитрий Горенбург: В общем нет, разве что в отдельных секторах экономики. Я подробно наблюдаю за российским ВПК и считаю, что санкции повлияли на возможности российского ВПК производить определенные компоненты особо значимых для России вооружений. Таких областей несколько. Прежде всего, по моему мнению, это корабельные двигатели. Тут нужно упомянуть о двух компонентах: во-первых, газотурбинные двигатели, производимые на Украине.
WOTR: Да, на Восточной Украине. Расскажите о том, какую роль она играла в российском ВПК.
Дмитрий Горенбург: Если вернуться ко временам Советского Союза, то можно увидеть, что ВПК был един, никто не обращал внимания на то, где производилсякакой-либо из элементов оборудования. В России, Таджикистане или на Украине. Это было неважно до тех пор, пока они все не стали независимыми странами, и не появились цепочки субконтрактов. Но не в случае с Россией и Украиной, а особенно Россией и Белоруссией, — это вообще отдельный разговор. Украина постоянно строила двигатели для российских кораблей и самолетов. Но потом все остановилось. Завод, производивший газотурбинные двигатели для фрегатов, после конфликта прекратил продавать их России.
WOTR: А они их продолжают производить?
Дмитрий Горенбург: Да, потому что сохраняется возможность того, что у стран, использующих эти корабли, появится необходимость в двигателях. Например, у Индии. Такая возможность обсуждается в той или иной мере в российской прессе. Это первая часть вопроса. Также, Германия производила двигатели для российских корветов и прекратила. Но это высокий уровень. Если брать уровень пониже, то это тепловизоры, которые импортировались из Франции и использовались и частными лицами, и устанавливались на танки. Если я правильно понимаю, то до сих пор есть несколько компонентов тепловизоров, которые Россия сама производить не может.
WOTR: Какого рода модернизации можно ожидать от России в ближайшие, скажем, лет 10? Ведь у России проблемы в экономике и сложности с промышленной базой.
Дмитрий Горенбург: Я полагаю, что Россия может производить технику, скажем, среднего уровня, так как им, например, не требуется высоких западных технологий. Но вы действительно правы, между заявлениями и действиями есть большой разрыв. Как и в количестве, так и во времени сдачи, ну и в цене, естественно. Но это свойственно и другим странам. Взять хотя бы Joint fight striker и другие западные примеры.
WOTR: Вы говорите о том, что есть неэффективность и коррупция в ВПК?
Дмитрий Горенбург: Вполне возможно, вполне. Я не специализируюсь в юридических вопросах. Взять, к примеру, фрегат «Адмирал Горшков» — первый произведенный после распада СССР современный фрегат. Его планировали сдать в 2010, а к 2020 году собирались сдать 10–15 кораблей. Сейчас уже 2015. Если все пойдет хорошо, в этом году его сдадут, а может быть в следующем. Соответственно, опоздание составляет пять лет. А общее количество будет равняться 5–6 кораблям.
WOTR: А на какой флот отдадут эти корабли, как вы думаете? На Черноморский флот?
Дмитрий Горенбург: Скорее всего, на Северный. На Черноморском флоте другие корабли. Ну, а с ними происходит то, о чем я говорил: увеличивается задержка выпуска, возможно, и траты возрастут. Хотя есть сектора, по которым все идет вроде бы хорошо — например, вертолеты. По срокам там все совпадает.
WOTR: Давайте перейдем к вопросу о Сирии. И самая главная новость здесь в последнее время: Россия всегда была рядом с Асадом, с самого начала гражданской войны, оказывала дипломатическую поддержку. А сейчас она поставляет ему оружие и технику. О чем думает российское руководство? Каковы его цели? Многие были удивлены таким поведением, хотя я считаю, что не стоило удивляться. Что вы думаете?
Дмитрий Горенбург: Безусловно, это удивляет. Я сначала пристально не следил за конфликтом в Сирии. Но, пожалуй, у всех, кто наблюдал за конфликтом с самого начала, было ощущение, что Асад был близок к поражению, а Россия не могла себе этого позволить.
WOTR: Как Россия оценивает свой союз с Сирией? Какую историческую значимость она ему придает?
Дмитрий Горенбург: Если вернуться к советскому периоду, Сирия — один из немногих союзников на Ближнем Востоке. Тем более, что и те, остальные — скорее покупатели, нежели союзники. Например, Ливия, Ирак.А в Сирии находится российская военно-морская база. Единственная в Средиземноморье. Не военно-морская база в том смысле, как, например, полноценная база США в Японии с большим количеством кораблей и персонала. Это скорее перевалочный пункт. Но он важен из-за того, что необходимо иметь что-то в этом роде. Особенно если у тебя не очень богатая история взаимоотношений с государствами этого региона. Ну, какое-то место где бы ты мог, например, дозаправиться, отремонтировать технику и т.д. Оно просто должно быть. У США, к примеру, таких мест много.
WOTR: А каково отношение России к поддержке суннитских исламистов?
Дмитрий Горенбург: Это уже вторая составляющая вопроса. Третья составляющая — помешать США свергнуть законно избранный режим и помешать таким образом назначить правительство, которое будет поддерживать США. Ну, а в итоге Россия получает хаос.
WOTR: «Гибридная война». Об этом говорил начальник генштаба России, также выходила статья на эту тему. Суть этой концепции в том, чтобы внедрить в руководство страны своего агента и потом создать своего рода политический кризис, создав таким образом предпосылку для интервенции. И российское руководство говорит «мы должны развивать это направление потому что американцы делают это годами». Таково их видение «цветных революций».
Дмитрий Горенбург: Да-да. Совершенно верно. И это стандартная тактика у русских. Говорят, что «другие уже это делают» как бы в оправдание за то, что собираются сделать сами.
WOTR: То есть они в действительности не совсем это имеют в виду?
Дмитрий Горенбург: До какой-то степени именно это, но их основная идея — в том, что США свергают по всему миру правительства, дружественные России. Прежде всего, конечно, на территории бывшего СССР, также упомяну «арабскую весну». В это они и верят. Но что касается самого механизма, то я не знаю, каково их мнение по поводу механизма действий США и их собственных действий. Например, для дестабилизации прозападного правительства, скажем, на Украине.
WOTR: Давайте представим, что вам предоставили пять минут времени министра обороны США. Что бы вы порекомендовали ему? Какой бы совет дали по поводу того, как вести себя в отношениях с Россией?
Дмитрий Горенбург: Главная рекомендация — не переусердствовать и, естественно, не поддаваться на каждую малейшую российскую провокацию. Нам не нужно проявлять инициативу из-за русских. Если они, к примеру, нарушают воздушное пространство наших союзников в Прибалтике. Необходимо реагировать — ведь если кто-то отправляет к твоей территории бомбардировщик, то, естественно, возникает желание выслать истребители на перехват. В целом, основная мысль заключается в том, что если они что-то делают, мы должны провести учения или сделать что-либо, либо что-то сказать, то тогда мы признаем за ними ведущую роль. Куда лучший вариант — это дать им знать, что мы там находимся, к примеру, на европейском театре военных действий, о нем ведь сейчас речь. Мы можем и хотим, в плане технических возможностей, поддерживать наших союзников в случае какой-либо критической ситуации. И мы должны показать, что российские вооруженные силы не могут делать все, что пожелают. Но самый лучший вариант — делать заявления или проводитькакие-нибудь учения, либо размещать силы быстрого реагирования или проводить ротацию войск — то есть то, что руководство МО периодически делает.
WOTR: Некоторые мои друзья говорят, что русские совершили этот провокационный перелет на стратегическом бомбардировщике не только через Европу, но и чуть ли не по направлению Калифорнии. Естественно, что ничего подобного они не планировали совершать. Они говорят, что чем-то подобным мы занимались во времена холодной войны. И теперь мы снова этим занимаемся. Вы с этим согласитесь?
Дмитрий Горенбург: Мы бы могли заниматься чем-то подобным, но не думаю, что нужно в данной ситуации действовать по принципу «баш на баш».
WOTR: Это для того, чтобы позволить им быть ответственными за эскалацию напряжения?
Дмитрий Горенбург: Совершенно верно. Если их бомбардировщик пролетел рядом с Аляской, это не означает, что мы должны отправлять к Камчатке свой. Если руководство страны и вооруженными силами решит, что отношения между нашими странами находятся на таком уровне, то мы должны просто так поступить и все. Я же думаю, что так поступать мы не должны, потому что, по-моему, напряжение лучше снижать, чем повышать. Но если ты так должен поступить, ты просто поступаешь так. Не потому что ты делаешьчто-то в ответ, так как из-за этого ты будешь выглядеть как второй номер, а не как тот, кто умеет вести дела с Россией. Уверен, что со мной многие не согласятся, но, по моему мнению, Россия, прежде всего, настроена на защиту своей территории. Но, по их мнению, они не проявляют агрессию по отношению к НАТО или США. Они думают, что постоянно защищают себя от агрессии НАТО, которая постоянно разрастается. В этом контексте хотелось бы, чтобы их защита работала в более узком радиусе.
WOTR: То есть вы выступаете за деэскалацию конфликта?
Дмитрий Горенбург: Да. С одной стороны, но до определенного момента. Так как по всей видимости, они полагают, что защищают себя, совершая эти провокации. Если у них есть ощущение, что у НАТО слишком много войск, слишком много кораблей проводят учения в Средиземном и Балтийском морях, то они хотят убедиться, что защищают себя — зато где-то в другом месте они не будут задействованы. Вторая рекомендация. Во время холодной войны существовало множество механизмов для предотвращения незапланированных конфронтаций (различные договоры). Мы заморозили военное сотрудничество (ученияи т.д.). Совершенно очевидно, что этим мы сейчас заниматься не можем. Однако сейчас необходимы регулярные коммуникации по поводу пролетов воздушных судов. К примеру, сейчас русские говорят «мы будем летать в Сирии, потому что вы уже летаете в Сирии». Давайте лучше убедимся, что мы — по крайней мере сейчас — не стреляем друг в друга. Это очень хорошая идея для того, чтобы начать с ними переговоры. В США есть мнение, что «если мы будет с ними разговаривать об этом, это будет означать, что мы поощряем Путина». Я с этим не согласен. Так как поощрением Путина будет если мы, к примеру, скажем «хорошо, мы согласны с федерализацией Украины» или «мы согласны, чтобы Асад остался у власти». Так что мы не поощряем Путина. Ведение переговоров для того, чтобы убедиться, что мы не стреляем друг в друга — это всего лишь здравый смысл. Думаю, для США невыгодно представлять эти переговоры как поощрение Путина. Нам же самим будет лучше, если мы не окажемся в незапланированном конфликте из-за недостатка коммуникации или из-за недопонимания. Третья рекомендация. Не забывайте о Восточной Азии. Тем более в разрезе отношений с Россией. Потому что у обеих стран сложные отношения с Китаем. С одной стороны, русские думают, что у них сейчас нет выбора, кроме как налаживать отношения с Китаем; с другой стороны, есть предубеждение, что Россия в отношениях с Китаем будет в качестве младшего партнера. Думаю, для них осознание этого тяжелее, чем осознание того, что в начале 90-х они были младшим партнером США.
WOTR: Но им придется идти на куда большее количество уступок Китаю.
Дмитрий Горенбург: Да. Но у США с Китаем еще более сложные отношения. С одной стороны, мы рассматриваем Китай как потенциального оппонента, с другой стороны — как очень-очень важного экономического партнера. Вообще, с экономической точки зрения, два государства не смогут обходиться друг без друга. Соответственно, возникает треугольник из этих стран. Если честно, я не знаю, что бы я порекомендовал министру в этой ситуации. К тому же есть Южная и Северная Кореи, Япония на этом театре военных действий.
WOTR: Да, у русских есть проблемы в отношениях с Японией.
Дмитрий Горенбург: До 2014 года бытовало мнение, с которым я не согласен, что Япония и Россия близки к разрешению курильского вопроса. Ну, а сейчас Япония ввела санкции против России.
Читать статью | © Гром войны (English Odiginal – War on the Rock)
