Каждая попытка вести с российским президентом конструктивный диалог укрепляет его веру в то, что конец Запада близок.
У президента Владимира Путина есть все причины, чтобы быть довольным визитом госсекретаря США Джона Керри в Москву в прошлый четверг (24 марта). Встреча продлилась не меньше двух часов, а до этого у Керри состоялся длительный и удивительно бодрый разговор с министром иностранных дел РФ Сергеем Лавровым. По словам наблюдательных журналистов, встреча с Лавровым создала уютную атмосферу для дальнейших переговоров с Кремлем.
Лавров был явно счастлив провалу попыток Запада удержать Россию в международной изоляции. И в самом деле, буквально за несколько часов до прилета Керри министр иностранных дел Германии Франк-Вальтер Штайнмайер провел переговоры с Путиным и премьером Медведевым; а в пятницу, 25 марта, в Москву прибыл министр иностранных дел Италии Паоло Джентильони. Тем не менее, на повестке дня остается вопрос, подтолкнет ли эта дружеская атмосфера Путина к тому, чтобы вести себя лучше, или же российский лидер попросту решит, что Запад приползет молить его о помощи в любом случае?
Большая часть разговоров на прошлой неделе была посвящена Сирии. И у Путина были все основания полагать, что его "внезапный" частичный вывод российских войск из страны усилил эффект от первоначального неожиданного вмешательства, так что его западные коллеги теперь не догадываются, что может сделать Россия в следующий раз.
Проблема заключается в том, что Путин сам почти не говорил о последующих шагах, хотя очевидно: он хочет остаться ключевым игроком в переговорах по Сирии, но при этом меньше рисковать. Тем не менее, оставшиеся силы России в Сирии стали более уязвимы, а также новости о потерях усугубляют и так невеселые общественные настроения. Путин должен был продемонстрировать, что Россия остается основной движущей силой в международной борьбе против Исламского государства: наступление сил Башара Асада в сторону символически важного города Пальмиры представят в качестве такого доказательства. Проблема заключается в том, что сохранение режима Асада не является первоочередной задачей на мирных переговорах в Женеве, да и западные гости Кремля не жаждали это обсуждать.
На контекст переговоров в Москве серьезно повлияли теракты в Брюсселе 22 марта. Казалось бы, они укрепили позиции Путина в переговорах с западными официальными лицами. Керри сделал достаточно двусмысленное замечание о том, что «было бы справедливо сказать, что мы достигли большего понимания недавних решений президента Путина». Свертывание бомбардировок против умеренной сирийской оппозиции – возможно, действительно разумный тактический ход, учитывая опустошение Алеппо, но далеко не ясно, способна ли РФ внести свой вклад в международную борьбу с терроризмом. Российские политики стремятся возложить вину за активизацию терактов в Европе на западную культуру терпимости, но и в самой РФ, где о такой культуре и речи не идет, угроза терроризма сохраняется. И то, что Путин ничего не может сделать с агрессивным поведением деспотического хозяина Чечни Рамзана Кадырова, показывает минусы «усмирения» Северного Кавказа.
Еще одним важным вопросом на повестке дня, обсуждение которого Керри, не вдаваясь в детали, назвал конструктивным, был украинский кризис. Серьезным камнем преткновения была судьба Надежды Савченко, украинского солдата и политика, которая была приговорена российским судом к 22 годам лишения свободы, без малейших доказательств, свидетельствующих о ее вине в предполагаемом преступлении.
Путин, вероятно, был бы рад заключить сделку с Соединенными Штатами относительно цены освобождения Савченко, но его беспокоит, что из-за этого он покажется слабым. Керри не удалось добиться от Кремля каких-либо обещаний в вопросе Савченко или Украины, и ему пришлось ограничиться очередным повторением речей о важности Минских соглашений о прекращении огня. Все стороны конфликта считают эти соглашения нереализуемыми. Россия не проявляет готовности идти на компромисс в вопросе над оккупированными территориями на востоке Украины, несмотря на то, что Донбасс превратился в "черную дыру" в ее бюджете. Это, по словам одного проницательного комментатора, не было проблемой, когда цена на нефть составляла $100 за баррель, но теперь стало "роскошью, которой мы [Россия] не можем себе позволить".
Экономическое состояние России продолжает медленно ухудшаться – и сопровождается резким сокращением реальных доходов, особенно болезненным для среднего класса. Накопление недовольства делает безудержную коррупцию среди российской политической элиты весьма чувствительным вопросом.
Путин предпочитает дистанцироваться от этих неприятных тем и на недавней встрече с лидерами бизнеса он говорил исключительно о геополитических вопросах. Он знает, что только поддержка россиянами внешней политики Кремля сохраняет его рейтинг одобрения на уровне, близком к 70% (по сравнению с 85% год назад).
Самодовольное поведение Путина на встрече Керри наверняка добавит несколько баллов к его рейтингу, поскольку российский президент может честно сказать, что не отступился от своей позиции ради диалога с Вашингтоном. Он играет на нежелании Вашингтона ввязываться в ближневосточную кашу, а также на противоречиях в Европе, вызванных режимом экономии и проблемой беженцев, которые, как он ожидает, будут только усугубляться. Он искренне верит в слабость «загнивающего Запада»; и каждая попытка вести с ним конструктивный диалог укрепляет его веру в то, что конец Запада близок. Эта созданная им иллюзия весьма опасна, поскольку уменьшает его страх перед последствиями своих действий, а значит, новый ход Путина может быть еще более безрассудным.
