В прошлое воскресенье (18 сентября), россияне пошли на избирательные участки, чтобы избрать седьмую Государственную Думу за постсоветскую историю своего государства. Очень трудно сказать, сколько из них на самом деле проголосовали, так как официальные предварительные данные о явке избирателей (47,8%, по данным Центральной избирательной комиссии) были искажены фальсификациями, обеспечившими уверенную победу партии «Единая Россия».
Предвыборные опросы зарегистрировали стабильное снижение народной поддержки этой псевдо-партии, которая в первую очередь объединяет правящую бюрократию. Кроме того, исследования показали, что избиратели имеют мало доверия к парламенту как к государственному учреждению. Власти предприняли чрезвычайно мало усилий для повышения популярности «своей» партии; они хотели, чтобы избирательная кампания была настолько скучной и бессодержательной, насколько это возможно. Владимир Путин провел одну вечернюю встречу с руководством «Единой России» в начале этого месяца и выдал одно короткое заявление накануне выборов, а большую часть своего времени посвящал вопросам внешней политики.
Целью этого намеренного демотивирования было не только обеспечение манипуляции результатами голосования, а в первую очередь в распространении апатии среди электората, поскольку любая мобилизация могла бы сработать против власти, став спусковым крючком для начала протестов.
Социологические исследования показывают, что только 10% россиян выражают готовность участвовать в каких-либо акциях протеста. Но народное недовольство было даже ниже во время выборов в декабре 2011 года, и тем не менее привело к массовым демонстрациям в Москве, так что власти в этом году были готовы на все, чтобы этого не допустить. Разобщенная либеральная оппозиция стремилась максимально использовать ограниченные возможности, доступные ее кандидатам, утверждая, что каждый голос, поданный против «партии власти», важен, в то время как воздержание играет на руку тем, кто фальсифицирует выборы.
Новая Дума может в конечном итоге продержаться дольше, чем нынешний режим, так что она может стать ключевым институтом во время предстоящих политических кризисов. Правдоподобными эти прогнозы делают разоблачения масштабной коррупции в различных ветвях власти. Даже премьер-министру Дмитрию Медведеву, формальному лидеру «Единой России», пришлось опровергать, что он владеет секретной дачей, построенной для него дружественным олигархом на берегах Волги. Первый заместитель председателя правительства РФ Игорь Шувалов вынужден был объяснять использование частного самолета для транспортировки своих питомцев-корги на выставки; а Игорь Сечин, генеральный директор Роснефти и близкий друг Путина, пожаловался в суд на СМИ за публикацию информации о его дворцах и яхтах, приобретенных им для молодой жены.
Наиболее поразительные откровения, однако, были получены из результатов официального расследования коррупции в Министерстве внутренних дел. В частности, у полковника Михаила Захарченко, всего два года назад возглавившего отдел Т Главного управления Министерства по вопросам экономической безопасности и противодействия коррупции, были найдены $150 млн наличными и 300 миллионов евро на счетах в иностранных банках.
Масштаб этой растраты, шокирующий даже по российским меркам, указывает не столько на широту коррупционной сети, а скорее на невиданную интенсивность разборок между конкурирующими кланами в борьбе за сокращающиеся ресурсы. Очевидным победителем в этих войнах на данный момент является Федеральная служба безопасности (ФСБ), которая провела вышеупомянутую операцию против Министерства внутренних дел, а также нападение на Следственный комитет, что привело к отставке его председателя Александра Бастрыкина, несмотря на его личные связи с Путиным. В конце июля ФСБ фактически обезглавила ФНС, сделав ее директора, Андрея Бельянинова, также старого союзника Путина, известным: все телеканалы ринулись на поиски его дома. На полученных записях можно увидеть многочисленные обувные коробки, полные стодолларовых купюр.
Эта битва кланов за контроль денежных потоков, замаскированная под борьбу с коррупцией, позволила Путину приступить к масштабным перестановкам внутри властных элит. В преддверии выборов он принес в жертву как минимум полдюжины старых «товарищей», которые стали слишком дорого обходиться в условиях все более ухудшающейся экономической ситуации. Параллельно с этим были начаты громкие исследования против бизнес-империй нескольких известных олигархов, например, Виктора Вексельберга, с явной целью получения больших отступных.
Но ни попытки ограничить аппетиты чрезмерно раздувшихся силовых ведомств, ни давление на бизнес не помогут решить основную проблему – сокращения доходов и огромных расходов федерального бюджета. Эта проблема вышла на первый план на заседании правительства по ключевым параметрам программы вооружения до 2025 года, которое Путин созвал на прошлой неделе. И никакие крики не помогли привести к общему знаменателю «диаметрально противоположные позиции» экспансионистского Министерства обороны и скупого Министерства финансов.
Российская версия борьбы с коррупцией преследует плохо совместимые цели дисциплинирования государственной бюрократии и одновременного удовлетворения общественного мнения. На деле же она только мотивирует силовиков различных рангов стараться набрать как можно больше денег, при этом раздражая общественность, беспокоящуюся по поводу падения доходов, скандальными разоблачениями неправедных доходов чиновников.
Аналогичным образом, манипуляции на выборах были направлены на получение полностью управляемого парламента и «выход» части накопленного недовольства. Но легитимность «Единой России» как правящей партии фактически достигла нового дна, а недовольство народа коррумпированной политической системой осталось неизменным.
Хоть, в отличие от декабря 2011 года, недовольные москвичи не собираются выходить на улицы после выборов, отсутствие у режима стратегии выживания становится очевидным. Невозможно предсказать, какие новые скандалы и дестабилизирующие события ждут его в ближайшие месяцы. Но ясно, что ни корыстный политический класс, ни хищные силовики не справятся с задачей защиты ослабленного путинского режима.
